Кảмин (camin) wrote in lazarchuk_ru,
Кảмин
camin
lazarchuk_ru

Category:

https://t.me/lazarchuck/287


А помяну-ка я Рутгера Хауэра...
Это один из ранних вариантов "Богов ближнего боя". Проект наряду с "Аборигеном" накрылся из-за кризиса 2008 года - и вряд ли оживёт. В разработке участвовали Сергей Сонин и Денис Нейманд. Стихи Лев Вершинин

Posted byАндрей Лазарчук on
24 июля в 13:11



Роль Отто Ланге писалась специально под Хауэра.
Все оммажи к "Звёздной пехоте" осознанные.
Боги ближнего боя
Синопсис художественного фильма, вариант 1 (предусматривается создание самодостаточного произведения, без выхода на сиквел и триквел)
Фильм игровой, но стилизован под ч/б анимацию, поэтому – стремительный монтаж и короткие выразительные сцены (за исключением начала и нескольких сцен по ходу – зрителю нужно отдохнуть). Ритм быстрый, синкопический.
Огромная нагрузка на бэкграунд. В каждом кадре обязательно характерная деталь изображаемого мира, никак не комментируется и не обыгрывается – просто присутствует. Сюда относится: мода, причёски, картины, памятники, фотографии, книги, флаги, оружие, машины, плакаты. Показать светское увлечение Гипербореей, оккультизмом, - это бонтон. Показать уважение к истории. Восхищение настоящим и веру в будущее.
До титров:
Под хронику (плёнка цветная выцветшая, «дождь», изображение временами прыгает):
Зима. Парад на Красной площади. Субтитр «23 февраля 1955 года». Звуковой фон парада, голос командующего: «К торжественному маршу... побатальонно... первая шеренга прямо, остальные напра-во!..» Оркестр играет «Славянку». На экране марширующие шеренги, голос Левитана за кадром: «Проходят курсанты Военной академии имени Тухачевского... (и т.д.)» Постепенно голос и вообще звук исчезают, остаются только лица и шуршание плёнки. Голос АРКАДИЯ за кадром:
- Вот он, отец, третий слева. Весной ему предложат перейти на флот – вернее, в береговую оборону. Плавать по-настоящему он начёт только через шесть лет... А рядом с ним дядя Султан, вот этот самый, фуражка и нос, ничего больше. Ему тоже предложат флот, но он откажется, орлы воду не пьют, его удел – горы! Будет заново формировать горно-стрелковые части. Сейчас пойдут десантники... ага, вот он, не очень хорошо видно... это Пал Витальич, «десять тысяч прыжков». Будет командовать Седьмой воздушно-десантной. А Краев на другой ленте, подождите немного...
Склейка.
Дворцовая площадь. Лето. Курсанты принимают присягу. «Я, Краев Георгий Пантелеевич...» Целует знамя.
АРКАДИЙ:
- В семьдесят четвёртом он возглавил Главное разведуправление. А мы только заканчивали школу...
ТИТРЫ.
Выпускные экзамены. История. Отвечает Аркадий. Высок, спортивен, но в очках с довольно толстыми стёклами. Экзаменатор, директор школы, сед и очень благороден. Такие же и члены комиссии.
АРКАДИЙ:
- Николай Николаевич, я мог бы, конечно, оттарабанить: «В начале лета 1954-го, воспользовавшись тяжёлой болезнью маршала Берия, партократия попыталась вернуть ускользающую власть. Была созвана Чрезвычайная партийная конференция...» - и так далее. Но давайте я лучше стихи почитаю?
Встаёт и читает «Балладу о рядовых»:
- Что за время такое выдалось, леденящее по озноб,
Если кривда в герои выбилась, а у правды расшиблен лоб?
...
Кто имеет в руках оружие, тот и должен спасать страну!
...
Все дороги, похоже, пройдены, но, коль Родину бьют под-дых,
Остаётся тогда уродине вся надежда на рядовых.
На скуластых, розгами поротых, на шаги чеканящих в ряд.
И – идут через ночь по городу полтораста лихих солдат!
Вдоль прошпекта шагают узкого, лёд у усах, а огонь – в очах,
И курносую бабу русскую на мужицких несут плечах!
...
Полтораста штыков, не более, только жути конец пришёл:
Дочь Петрова народной волею на отцовский грядёт престол!
Барабанная дробь из крепости над угрюмой страной летит:
Вышло время заморской нечисти!
...А расейскую – Бог простит.
Н.Н. улыбается. Среди членов комиссии оживление, кто-то спрашивает:
- Это ваши стихи?
Аркадий кивает, садится. Видно, что он взволнован, по виску стекает капля пота.
- То есть вы поводите отчётливую параллель между царствованием Анны Иоанновны – и правлением Сталина?
- Я бы говорил не о всём периоде правления Иосифа Виссарионовича, а только о последнем, с сорок седьмого года. Если можно, я разовью эту мысль...
Коридор, Аркадий выходит, закрывает дверь. Друзья: Булат, Серёга и Пашка.
- Ну?!!
Аркадий пожимает плечами. Улыбается. Очень устал.
Выходит секретарь комиссии, объявляет оценки.
- Олейников Сергей – отлично, Магомедов Булат – отлично, Ртищев Павел – хорошо, Трисвяцкий Аркадий – отлично с отличием, специальная благодарность комиссии...
- Ура! Ура! Ура!!!
Вся четвёрка, обнявшись, шеренгой идёт по коридору.
- Серёга, ну, ты не передумал?
- Не. Решено. Остаюсь на гражданке. Отец предлагает идти к нему на фирму – так что буду разрабатывать для вас парашюты. В конце концов, мне это интересно. Ни в политику, ни на госслужбу я не собираюсь. В Бауманку, думаю, поступлю и без льгот. Ну так?..
- Да ты не оправдывайся.
- Я не оправдываюсь.
- Нет, ты оправдываешься. Вы оправдываетесь, подследственный! А почему вы оправдываетесь? Наверное, у вас нечистая совесть? Ах, чистая? Значит ли это, что вы ею никогда не пользуетесь?
- Кончай дурить, Аркан. Если хочешь знать, я за тебя переживаю. Вдруг комиссия... того?
Аркадий заметно мрачнеет, поправляет очки. Но тем не менее продолжает ёрничать:
- Только тсс! Никому! Батька обещал подмазать комиссию...
Все смеются, распахивают дверь – и это оказывается люк самолёта, летит Пашка, над ним раскрывается купол (парашют УТ-2), куполов в небе несколько десятков, Пашка показывает в камеру два больших пальца, улыбка до ушей, потом спохватывается, ловит управляющие стропы, разворачивается и уводит парашют в сторону. Постеризация, стоп-кадр.
Голос АРКАДИЯ за кадром:
- А меня, сильно поморщившись, принял в объятия наш подводный флот...
Аркадий в наушниках перед акустическим пультом – вслушивается в звуки моря. Полумрак. Отъезд, видим сидящих в ряд матросов, за спинами ходит офицер.
Теперь предыдущий кадр как бы вывернут: яркое солнце, выжженная степь, солдаты в тропическом камуфляже – стоят в шеренгу, все высокие, перед ними ходит низкий, но очень плотный сержант.
- Вы много слышали о муштре, бойцы, но я докажу вам, что вы не знаете о ней ничего! Жизнь покажется вам адом. Но сначала пара слов о необходимости муштры. В бою ваша жизнь будет прежде всего зависеть от того, как быстро вы будете исполнять команды и приказы. Тело должно успевать среагировать до того, как ваши бедные мозги воспримут и переварят приказ – и отдадут команду телу. А сделать это можно одним-единственным способом: отучить вас думать. Вернее – научить отключать мозги. В бою думать – смертельно опасно. Нужно понимать бой. Всё видеть, всё понимать, ни о чём не думать – и поступать правильно. Ясно?
Вразнобой:
- Так точно, товарищ сержант!..
(Несколько эпизодов по 5-10-15 секунд: учёба, плац, полоса препятствий, марш-броски; здесь же дать разъяснения про ядерный пат и что такое гелий-3)
Булат и Пашка в казарме, отдыхают. Булат говорит, что – строго секретно! – в этом году будет набор первогодков в спецназ сухопутных войск. Но будут брать только отличников, так что надо подтянуться...
Север, плац в прожекторах, позёмка. Шеренга солдат в зимнем (естественно, видим Булата и Пашку), перед строем проходит сержант.
- Вы думали, в учебке вам было трудно? Нет, ребята, в учебке вам были ясли с нежной нянечкой...
(Несколько эпизодов боевой учёбы – в разных климатических зонах, в болотах, горах, эпизоды курсов выживания, обучение владению оружием, вождению танка, снятию часовых, т.д. Предпоследний эпизод в Антарктиде, на побережье, последний эпизод – в Африке.)
Тем временем: Москва. Зима или начало весны.
К подъезду МО подъезжает «Чайка», выходят Краев и Отто Ланге.
Они же у министра. Сложилась исключительно благоприятная ситуация для демонстрации сейсмического оружия. Где? В Эритрее. Та-ак... (изучают карту)
Эритрея. Правительственные войска Эфиопии отступают под ударами мятежников, поддерживаемых сомалийцами и суданцами. Навстречу потоку беженцев и отступающих войск движется несколько «Уралов» с чем-то зачехлённым. На кабинах эмблема сейсмических войск: руки, разрывающие цепи.
Тем временем по горам карабкается караван мулов. Все люди в этнической одежде, но говорят по-русски. Узнаём Булата и Пашку. Возглавляет Бруно Ланге. Ходит с рамкой. Рамка начинает качаться, командует: бурить здесь.
Солдаты устанавливают треногу, под неё подвешивается собранная тут же из модулей подземная ракета. Монтируется боеголовка, Ланге набирает шифр.
Ракета уходит в землю.
Над сомалийской деревней полетает вертолёт Ми-8, сбрасывает листовки. Люди выбегают из домов, начинают вытаскивать имущество.
Белый (наверное, американский) генерал кричит на сомалийского генерала, тот вскакивает, берёт под козырёк. С аэродрома взлетают лёгкие разведывательные «скаймастеры». Идут над пустыней, над предгорьями.
«Уралы» выстраиваются в круг.
Сомалийские десантники занимают места в вертолётах.
На это накладывается голос Левитана: «...в качестве последнего предупреждения сегодня, шестого марта, в пятнадцать часов по московскому времени, будет произведено показательное землетрясение мощностью до десяти баллов по шкале Рихтера. Эпицентр землетрясения будет находится в малонаселённой местности, в точке с координатами такими-то. Мирному населению предписывается покинуть свои дома и находиться на открытых местах...»
«Скаймастер» находит стоящие «Уралы», пилот передаёт сообщение. С аэродрома взлетает четвёрка «Фантомов».
Бруно Ланге смотрит на часы. Без десяти три.
В небе встречаются четыре «Фантома» и четыре «МиГ-17». Завязывается воздушный бой.
Спутники Ланге садятся или ложатся на землю, он остаётся на ногах.
Вертолёты с десантниками на бреющем полёте над пустыней.
Воздушный бой (и голоса в эфире). Взрывается «Фантом», падают два «МиГа». Ракеты и пушечные очереди. Загорается ещё один «Фантом»...
Пустая деревня.
Где-то в недрах земли (видим сквозь пробитую скважину) дремлет ракета, мы проникаем взглядом в блок управления, таймер со стрелками, стрелки сходятся. Срабатывает батарея лазеров, воспламеняя шарик гелия-3. Термоядерный взрыв глубоко под землёй (нас отбрасывает назад по скважине, и потом с высоты птичьего полёта и чуть со стороны мы видим струю адского пламени, достигающую облаков; никакого ядерного гриба, просто было пламя и погасло).
Что-то сдвигается в мире. Тревога и скрежет. Долгое ожидание, всё молчит, звери прижались к земле.
В полной тишине летят вертолёты. С них мы видим, как по земле проходит волна.
Всё та же деревня. Подземный рык. Хижины и дома как будто приподнимаются в воздух, зависают, начинают рассыпаться и медленно оседают.
«Фантом» возвращается, за ним тянется дымный след.
Военная колонна останавливается перед пролёгшей поперёк дороги трещиной. Передняя машина падает в бездну.
Вертолёты кружат над стоящими в круг «Уралами», садятся, солдаты с М-16 в руках бегут к машинам. Один рвёт на себя дверцу – и на него вываливается чучело. Он отскакивает – и в этот момент все «Уралы» взрываются, огненное облако накрывает десант, ударная волна расшвыривает вертолёты...
Ночь, палатки и шатры, эфиопы – штатские и солдаты. Этнические танцы, празднование победы. «... прекратили огонь и отошли на исходные позиции. В Танжере возобновлены пятисторонние переговоры о заключении мирного соглашения...» Булат и Пашка в карауле. С вышки видно, как садится вертолёт. Его подсвечивают прожекторами. Булат смотрит в бинокль и в одном из прибывших узнаёт отца.
В шатре: «...за проявленное мужество рядовому Магомедову присвоено очередное воинское звание сержант. Рядовой Магомедов награждён медалью «За боевые заслуги»»
- Служу Советскому Союзу!
То же самое с Пашкой.
И – самый загадочный момент:
- Старший лейтенант Хачатуров! За проявленное мужество и героизм старшему лейтенанту Хачатурову присвоено воинское звание полковник!
К Магомедову-ст. подходит действительно слишком пожилой для старлея старлей (мы видели его за рулём «Урала-ловушки) и принимает полковничьи погоны. Магомедов обнимает его:
- С возвращением, дорогой! Как долго мы этого ждали...
Потом наконец обнимает Булата и Пашку:
- Принято решение отправить вас на курсы «Выстрел». И не спорить! Остаётесь в своём спецназе...
Ленинград, белые ночи, матросов ведут в Эрмитаж (открыт и ночами, но только для военных). Аркадий слушает экскурсовода. Замечает майора м/с Ольшанскую, встречается глазами. Проскакивает искра.
Пашка, Булат, Аркадий и Серёга (с ними несколько девушек) плывут на белом катере по Фонтанке. Ты чего такой мрачный? – Да так... стихи идут...
- Почти что нет ночей у лета, пришлось коней не пожалеть,
И мы поспели до рассвета, теперь осталось – одолеть.
Мы бранной силой не богаты, семь сотен – вот и весь отряд.
А этих – девять тысяч в латах. Но мы не спим. Они же – спят.
...
Наконец делится: он отбывает на Северный флот, на остров Врангеля. Она же – остаётся.
Переход на вид с птичьего полёта, летит тополиный пух, сумерки, ветер закручивает пух в небольшие смерчики...
Москва, здание МО. Подъезжают машины.
Совещание у министра. В числе участников: Магомедов, Ртищев, Трисвяцкий.
Доклад делает Краев.
- Товарищи генералы и адмиралы! Международное положение Советского Союза внезапно осложнилось...
Анкара, пожары, зелёное знамя над президентским дворцом, толпы на улицах, стрельба. Повешенные на фонарях офицеры. Неистовые муллы.
- ...Нет сомнения, что это скоординированная акция. Исламистские перевороты произошли практически одновременно в Анкаре, Тегеране и Исламабаде. Нам удалось раскрыть подпольную сеть в Кабуле и сохранить королевскую власть, но ситуация в Афганистане остаётся крайне напряжённой. Нет никаких сомнений, что в конечном итоге все эти удары нацелены на нас, на наши южные республики... С Турецкой республикой мы связаны взаимными обязательствами по Белградскому пакту, и хотя правительство Турции физически уничтожено и провозглашена Исламская республика, армия удерживает европейскую часть страны. Временное военное правительство обратилось к нам за срочной помощью...
В аэропорту Стамбула садятся Ил-76 – один за другим.
Бои в самом Стамбуле: с восточного берега Босфора на бесчисленных рыбацких лодках переправляются исламисты. Над Босфором проходят звено за звеном боевые вертолёты, расстреливая десант – но это то же самое, что резать воду ножом.
Солдаты, русские и турецкие, бьются плечом к плечу.
...Контратака на захваченный было исламистами дворец султана. Ближний бой, переходящий в рукопашную. Дворец отбит. Булат с рассечённой щекой пытается стереть кровь с лица, в руке у него десантный нож. Над дворцом развеваются два красных знамени: одно с серпом и молотом, другое – со звездой и полумесяцем. Надо долго всматриваться, чтобы их различить.
Накладывается голос Левитана:
«...Верховный Совет СССР, рассмотрев просьбу правительства Турецкой республики, постановил: принять Турецкую Республику в состав СССР на правах союзной республики с особым статусом...»
Рота спецназа выведена на отдых в деревушку на берегу Мраморного моря. Домик, сад, переспелые абрикосы падают сами. Пашка лежит в шезлонге, Булат растянулся в траве под деревом. (Надо сделать так, чтобы зритель запомнил картинку, она нам понадобится в конце)
Ребятишки, подпрыгивая, смотрят на них через дувал. Потом убегают.
База «Врангель» на острове Врангеля: ангары, дома, крытые причалы для АПЛ. Аэродром, локатор, батареи зенитных ракет («Куб», скорее всего)
Аркадий тренируется в бригаде подводников-спасателей как пилот малой глубоководной ПЛ. Очередной медосмотр – майор Ольшанская! Обмен такими взглядами...
Рота спецназа грузится в автобус (турецкий странной формы автобус с двумя огромными газовыми баллонами на крыше). Турецкие девушки в белых платочках машут застенчиво.
Аркадий и Ольшанская – где-то в коридоре, темно, тесно: она – ему: «...только запомни... нас никто и никогда не должен видеть вместе... ни словом, ни жестом... ты понял?..» Силуэты на фоне мигающего чего-то. Пока только прикосновение – и разбежались.
Баку.
Булат и Пашка в строю. Зачитывается приказ: «...более пятисот заложников. Наша задача: блокировать проходы один и два и не допустить выдвижения сил противника по следующим маршрутам...»
Налёт на Тегеран. Несколько десятков вертолётов под прикрытием истребителей и «Су-25». Спецназ высаживается в темноту, осветительные ракеты, трассирующие пули, шумосветовые гранаты.
Отход с освобождёнными заложниками. Вертолёты уходят, рота ведёт бой. Наконец под утро их забирают – кто остался.
С воздуха видят: заложников пересаживают на корабли, а с берега подходят и начинают стрелять иранские танки и самоходки. Но тут появляются атакующие экранопланы: три «Орлёнка» издалека дают залпы ракетами. Там, где были танки – только пепел и дым.
Москва.
Краев докладывает министру: китайские товарищи отказываются принимать меры по наведению порядка в Синцзянь-Уйгурском АО – похоже, не чувствуют масштаба опасности. Есть также подозрения, что товарищ Мао Цзедун не очень здоров – а следовательно, в ЦК КПК началась подковёрная борьба за власть...
База «Врангель».
Аркадий пробирается в комнатку Ольшанской, она его впускает и запирает дверь. Торопливые и страстные объятия.
На аэродром базы садится Ил-18.
Аркадий и Ольшанская в постели, оба курят. Аркадий читает стихи:
- Вы помните? Лёд и площадь. Укрыться негде и нечем.
И снег под Петром дымится, и глупо сломался меч...
Скажите, а очень страшно в каре стоять под картечью?
«Ах, сударь, совсем не страшно. На то она и картечь...»
Олшанская потягивается. Она очень красива.
Из самолёта, натягивая на голову капюшон парки, выходит Отто Ланге. На некоторое время останавливается на верху трапа, смотрит куда-то вперёд и вверх. Там на вполне дневном небе угадывается полярное сияние.
Баку.
В роту прибывает пополнение. Булат (лейтенант, две медали на груди: «ЗБЗ» и Отвага») идёт вдоль строя.
- Ребята, вы, наверное, думаете, что на действительной было тяжело? Что вы с блеском оттрубили свои два года и теперь круче вас только яйца? Скажу только два слова: вы ошибаетесь...
К нему подходит Пашка. Наклоняется к уху. Булат смотрит на него, лицо ничего не выражает. Командует:
- Разойдись!
Пашке:
- Ты точно знаешь?
Тот кивает:
- Только что передали по радио.
Ленинград, тот же угол, где крутились смерчики тополиного пуха. Теперь там кружатся, танцуют в воздухе жёлтые кленовые листья.
Из приоткрытого окна – голос Левитана:
- ...в этих обстоятельствах советское правительство вынуждено объявить о закрытии советско-китайской границы. Все попытки пересечь границу будут пресекаться огнём...
Кто-то невидимый крутит ручку настройки.
- ...Нельзя сказать, что восстание в Синьцзяне вспыхнуло неожиданно. События в Турции, Иране и Пакистане показали, что исламский фактор...
- ...толпы беженцев. Голод охватил уже по меньшей мере шесть восточных и северо-восточных провинций КНР, поставки продовольствия из-за рубежа прекратились...
Музыка. Снова музыка. Остаётся музыка. Под музыку танцуют осенние листья. Накладывается начало звукового фона из следующей сцены.
Советско-китайская граница, западный участок (Киргизия). Генерал Хачатуров звонит в Москву:
- За один день шесть попыток прорыва! Шесть! Я не могу приказывать бойцам не стрелять, у меня уже груза-200 – сорок человек! И груза-300 – полбатальона! Сколько мне ещё похоронок писать, пока вы там примете решение?!!
Москва, МО.
Краев и министр.
Краев:
- Ситуация доведена до предела. Мы должны что-то делать. Или впустить беженцев, или разрешить открывать огонь. Боюсь, что счёт времени идёт на часы.
Министр соглашается, идёт докладывать «наверх».
Сергей прыгает с новым экспериментальным парашютом. Это даже не парашют, а складной десантный планёр: руки-крылья.
Летит. Садится.
Квартира Краева, коллекция плакатов на стенах (здесь и «Родина-мать», и «Не лги!», и «Тебя слушает враг!»
Генералы и адмиралы, человек двенадцать. Среди них знакомые нам Магометов, Трисвяцкий, Ртищев.
Короткие не очень связные разговоры как бы ни о чём. Потом Краев говорит:
- Пойду я. Кто со мной?
Уходят четверо: он, Магометов, Трисвяцкий, Ртищев. Слышен удаляющийся голос Трисвяцкого:
- Как там мой написал: «Кто имеет в руках оружие, тот и должен спасать страну»?..
Баку, ночь.
«Рота, подъём, в ружьё!!!»
Приказ перед строем: «...руководствуясь заботой о безопасности и процветании отечества, Маршалы Советского Союза Жуков Георгий Константинович, Баграмян Иван Христофорович и Конев Иван Степанович, сложили с себя полномочия членов Верховного военного совета; новыми членами Верховного военного совета назначены: генерал-майор Магомедов Султан Кекезович, адмирал Трисвяцкий Анатолий Валентинович, генерал–полковник Краев Георгий Пантелеевич, генерал–лейтенант Ртищев Николай Филиппович...»
Краев и китайский посол.
Краев:
- Всё, что нам нужно сейчас – это просьба китайского правительства об оказании военной помощи...
База «Врангель»
Аркадий – Ольшанской:
- Знаешь что? Выходи за меня замуж.
- Дурачок... так не бывает. Тем более, у меня уже есть муж.
- Ну, где он, этот муж...
- Не смей!
Фергана. Зона.
- Зэка Ольшанский по вашему приказанию прибыл!
В кабинете трое: начальник колонии и два офицера: КГБ и десантник.
- Полковник Ольшанский?
- Зэка Ольшанский.
- Отлично. Зэка Ольшанский. Родина предоставляет вам возможность искупить свою вину кровью...
Кабинет Жукова. Старый Жуков, опираясь на трость, тяжело встаёт, пошатывается, к нему подскакивает адъютант:
- Георгий Константинович!..
- Отойди, Илюха... Ты думаешь, я за себя боюсь? Я за державу... сколько вложено, вбито... (пауза) Что они придумали, не знаешь?
- Десантная операция в Синьцзяне.
- Десантная операция... (задумывается) Не легко (именно в разбивку).
Десантная операция в Синьцзян-Уйгурском округе. Десятки Ил-76, тысячи парашютистов (всё – хроника)
Бои. Маковое поле и танки. Подросток с РПГ.
Пустыня.
База «Врангель»
Отто Ланге и начальник базы каперанг Балабан. У Балабана все стены и полки в гиперборейской символике. Ланге тоже на этом подвинут. Нашли друг друга.
Череп гиперборейца.
Рота спецназа и штрафники берут штурмом городок. Где-то здесь – штаб восстания. Отпор страшный, но наши продвигаются вперёд. Ольшанский гибнет, спасая Булата. Штаб захвачен, взяты в плен несколько странных китайцев, хорошо говорящих по-английски. И – куча документов, которые те хотели, но не успели уничтожить.
Москва, тот же кабинет Жукова, но сидят Краев и Магомедов.
Краев:
- Можно считать доказанным, что все события последнего года – дело рук американцев. Разумеется, всё через подставных лиц...
- Что будем делать?
- Посылать ноту, я думаю. В стиле бархатного ультиматума...
КПК на границе с Китаем – всё там же, в Киргизии. Хачауров смотрит, как на ту сторону идёт караван грузовиков с продовольствием. С облегчением отворачивается...

КОНЕЦ
Subscribe

  • Да, война

    Андрей Геннадьевич вышел на тропу войны. Ой не спокойно мне. Антипривиочники уже Певыжили из ФБ. Сходил ревакцинировался. Лайтом. Как я…

  • Энеида

    Читая камменты, трудно поверить, как все изменилось за последние 10 лет.

  • Хехе, извините.

    Кажется, кто-то уже замечал, что " милый мальчик ты так весел так светла твоя улыбка не проси об этом счастье" можно петь под музыку…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments