Кảмин (camin) wrote in lazarchuk_ru,
Кảмин
camin
lazarchuk_ru

Category:

настроение вспомнить "Московский грипп"


МОСКОВСКИЙ ГРИПП

1.
Олег проснулся в давно привычных муках, словно выдираясь из плотной липкой душной жгучей паутины. Ноги и руки были слабые, чужие; в пояснице застрял здоровенный кирпич; на голове будто бы посидел кто-то вонючий и тяжёлый… Впрочем, что-то было не так, что-то чем-то отличалось от всех предыдущих пробуждений – и поэтому Олег снова закрыл глаза, пытаясь начать даже не думать, не до этого было, а - хотя бы чувствовать и воспринимать.
Он был как древняя рыба сейчас. Древняя глупая рыба, выползающая из первобытного ила.
Постепенно сложилось: в комнате темно. Значит, не утро. Значит, он проснулся слишком рано. Необычно рано.
Потом к этому пониманию добавился звук. Это был звук льющейся воды.
Что-то сработало в организме. Олег сполз с дивана, постоял на четвереньках, потом, помогая себе руками, распрямился.
Пахло холодной плесенной сыростью.
Он потянулся к выключателю и вдруг вспомнил, что свет включать нельзя. Будет что-то плохое. Он не мог вспомнить, что.
Но на столе должен лежать фонарь. Свет выключали часто, поэтому фонарь… вот он.
Олег щёлкнул кнопкой. Голубое мигающее пятно света стало раз за разом выхватывать из темноты захламлённый угол. Олег ещё раз нажал кнопку, пятно перестало мигать. Что-то похожее произошло и с мозгами: будто бы, померцав, там что-то неуверенно затеплилось.
Шум воды доносился со стороны ванной. Олег посветил в ту сторону, потом пошёл сам. Если течёт в ванной, подумал он, это не страшно: он когда-то заделал там пол так, чтобы вода с него уходила в слив…
Когда-то. В позапрошлом году. В позапрошлой жизни.
Он открыл дверь, посветил, закрыл. Действительно, лило с потолка. Вода винтом уходила сквозь решётку на полу. Потом он ещё раз открыл и посветил. Нет, никаких мокрых трусов или носков, которые могли бы закрыть водосток. Никаких ковриков.
Ах, да. Свет.
Он обошёл коридор и кухню, светя на потолок и стены. Всё было сухое. Свет можно включить.
Он вернулся в комнату и дёрнул шнурок торшера.
Посмотрел вверх.
Надо бы сходить… мало ли что.
Стараясь не погасить порыв, Олег оделся, сунул ноги в странные резиновые тапочки, которые когда-то купил просто по приколу – они были похожи на галоши без задников, сделанные из вспененной резины, чёрные снаружи и красные внутри. Их он брал на шашлыки или на озёра.
Свет на площадке включился, едва он шагнул за дверь. Наладили…
Теперь, чтобы подняться, надо было спуститься. Дом был спроектировал причудливо, лифт останавливался на лестничных поворотах между этажами. Поэтому на свой шестой Олег попадал через пол-седьмого, потом десять ступенек вниз. Подняться пешком? Он опасливо посмотрел на лестницу и решил не рисковать.
И только спустившись, испугался: в вдруг лифт не ходит?
Но лифт ходил.
Он поднялся на два этажа, вышел, стал спускаться. Ноги едва держали. Уже на лестнице почувствовал запах сырости. Дверь квартиры, которая располагалась над его двушкой, была открыта. А выше, на восьмом, бубнили голоса. Надо полагать, лилось оттуда. Или даже выше. На девятом жила грузная старуха Анна Ильинична. Позавчера к ней уже приезжала «жёлтая скорая».
Олег постучал, потом вошёл, посветил фонарём. Из двери ванной высовывались напряжённо елозящие голые узловатые ноги. Тут Олег сообразил, что не помнит, как соседа зовут. А может, и не знал.
Олег подошёл вплотную.
- Сосед… - позвал он сипло. – Сосед…
С третьего раза тот услышал. А может, увидел свет. Не вставая с четверенек, обернулся. В ванной вода на полу стояла толстым слоем, и он её черпал глубоким совком для мусора и сливал в таз. С потолка текло многими струями. В ванну косо были поставлены какие-то доски, на них наброшена занавеска. Часть воды на пол не попадала.
Он и меня спасал, подумал Олег.
- Это… - сказал он. – Не обязательно… У меня сток заделан под душ. Весь пол. Уходит в трубу…
Сосед молча глядел на него и наконец, кажется, понял. Оставил совок на полу, опёрся рукой о край ванны и, задрожав от напряжения, поднялся на ноги. Кивнул и молча пошёл в комнату.
Олег постоял немного, не зная, что делать дальше.
- Проходи… - услышал он.
Меньшая комната в этой квартире, в отличие от Олеговой, была без двери и практически сливалась с прихожей, образуя просторный холл. Там стоял большой угловой диван, столик, пара лёгких ротанговых кресел, огромный телевизор с колонками, застеклённый бар. Пол был устлан мягким серым ковром. Сейчас по ковру тянулись несколько дорожек мокрых следов. На столе горел декоративный фонарь с гранёными стёклами – наверное, аккумуляторный.
Олег выключил свой. Света было достаточно.
Сосед – уже в толстом халате с кистями – вполоборота замер у бара. Он оценивающе посмотрел на Олега, потом на толпу бутылок.
- Виски или коньяк? – спросил он.
- Всё равно, - сказал Олег.
- Что так?
- Не в коня корм.
- Згя, батенька, згя, - сказал сосед и, поводив пальцами над замершими в ожидании участи горлышками, что-то выудил из второго ряда. – Не так много радостей нам осталось… Вот это наверняка понравится.
Бутылка была коричневая, с неразборчивой этикеткой и золотая на просвет. Рядом с ней сосед поставил два бокала непривычной формы: на толстых шестигранных основаниях, очень напоминающих стеклянные гайки, возвышались конические ёмкости грамм, прикинул Олег, по сто с хвостиком.
- Присаживайся, - сказал сосед. – Ничего, что сразу на ты?
- Нормально, - сказал Олег.
Он сел в кресло и понял, что это качалка.
Сосед свернул бутылке пробку, и изнутри, как джин из лампы, вылетел аромат.
- Ух ты, - сказал Олег.
Сосед, довольно проурчав что-то, разлил напиток по бокалам. Подал один Олегу, поднял свой.
- Ну, за знакомство. Сергей.
- Олег.
Они чокнулись. Олег поднёс бокал к лицу и стал вдыхать запах. То есть это, конечно, было вино – и, наверное, крепкое вино… но ничего даже близко похожего пробовать ему не приходилось. Пахло сухими персиками, орехами, увядшими то ли цветами, то ли листьями…
- Даже жалко пить, - сказал он и вдруг погрустнел. Это из-за запаха. Как-то очень похоже пахло на Алайском рынке в Ташкенте…
Сосед кивнул, вышел и тут же вернулся.
- Почти перестало течь, - сказал он.
- С девятого? – спросил Олег.
- Нет, с восьмого. Все живы. Просто сорвало кран.
Олег пригубил вино.
- Как это называется?
- Херес. Испанский. «Фараон».
- Понятно.
- Тридцатилетний.
- Ого.
- А тебе сколько?
- Да чуть постарше…
Он сделал ещё глоточек. Вкус странным образом поменялся.
- Запасался, думал юбилей отмечать… - сказал сосед.
- Ой. А тебе сколько?
- В апреле стало пятьдесят.
Олег с сомнением посмотрел на него. Потом понял, что просто привык к тому, что все теперь выглядят одинаково старыми.
- Тогда с прошедшим. Сергей… э-э-э?..
- Не заморачивайся. Не на службе же.
- Да как-то неловко.
- Ну, если сильно хочешь – Артемьевич. Или Артёмыч… Допивай.
- Развезёт.
- Спальных мест хватит.
- Ну, не настолько… - он допил и подставил бокал. – Извини, а… ты один… живёшь?
- Давно. Жена ушла, дети взрослые, разъехались. А ты?
- А я своих отправил в Ташкент. Там у жены тётка родная. Жена у меня кореянка…
- Пишут?
- Пишут. Там тоже не всё хорошо…
- Да уж…
Олег отхлебнул сразу полбокала. Тётка Ким была чокнутая. Она уже мысленно похоронила Олега и сейчас изо всех сил пыталась выдать Маринку замуж за какого-то местного богатого корейца, торговца луком. Сам Олег не раз подумывал о том, чтобы подать на развод и всем упростить жизнь, - и только бессилие, физическое и моральное, его удерживали.
Артёмыч ещё раз сходил в ванную, вернулся, сказал, что течь почти перестало. Хорошо, что лето. Можно всё открыть, сквозняком высушит. А если бы зима?..
Да, зима… О зиме думать не хотелось.
Постучали в дверь и вошли, не дожидаясь ответа. Негр-сантехник в оранжевом комбинезоне и с ним девочка-переводчица, азиаточка.
- Мы посмотреть всё в порядке? – прощебетала она.
- В порядке, - сказал Артёмыч. – Высохнет – будет лучше нового.
- Почему лучше? – не поняла девочка.
Артёмыч махнул рукой.
Сантехник чем-то погремел, позвал переводчицу. Речь его была такая же птичья. Потом девочка вернулась.
- Надо пойдём.
- Идите, - сказал Артёмыч.
- Надо вы.
Кряхтя, Артёмыч поднялся с дивана, вышел в коридор. Там негромко и быстро заговорили, Олег не понял ни слова. Он снова нюхал вино, о чём-то напряжённо размышляя. Это была беда последнего месяца – думать непонятно о чём, загружать мозг тяжёлой работой – и сразу забывать о результате…
Дверь открылась и закрылась, через некоторое время Артёмыч вернулся. В руке у него были странные бумажные ленты. Он сел, посмотрел на ленты с удивлением, будто совсем забыл про них, потом смял и бросил в пепельницу.
- Датчики наклеил, - сказал он, шаря по карманам. Достал зажигалку, добыл огонь, поднёс к бумаге. Та занялась ярко, с дымком, что-то мелко заискрило в огне. – Совсем нас за лохов держат…
Огонь перед тем, как сожрать бумагу, делал её на секунду прозрачной, и становилась видна замысловатая сеть проводничков. Потом оставался только пепел.
- Зачем-то навонял… - неодобрительно сказал Артёмыч сам себе. – Не знаю, сосед, как ты, а я хочу коньяку. Не настаиваю, можешь пить херес…
- Да я бы домой, - сказал Олег.
- А что у тебя там, дома? Сырость?
- И это тоже… в смысле, надо проветрить…
- Успеешь. Я чувствую, что мне сегодня надо надраться. Не в зюзю, но так, на три четверти. Поможешь?
- Ну, раз так вопрос ставишь… Только я совсем понемногу. Боюсь, если честно.
- Сердце? Печень?
- Говорят, сосуды. Говорят, будет какой-нибудь тромбоз, и всё, суши вёсла.
- Понятно. У меня примерно та же хрень… Ты по здоровянке чем занимался?
- Бытовую технику чинил. Холодильники, стиральные машины… А что?
- Да так… сам не знаю. Просто спросил. А я кафедрой заведовал в политехе… да.
- А я туда поступал. И не прошёл. Потом уже в техникум…
- Бывает. Я в свое время в универ только после с третьего раза поступил. Первый раз всё знал, но на такого мудака нарвался… жуть. Второй – ещё лучше подготовился, но тут мать заболела, я задёргался… и тоже мимо. А мимо – значит, в армию. Возвращаюсь через два года, ничего не знаю, но с орденом, злой… Прошёл как по маслу. Такие вот дела. Ну так как насчёт коньяку? Коньяк тоже хороший…
- Если можно, я по вину продолжу прикалываться.
- Всем всё можно. Да, я как-то закуски не предложил…
- Ничего и не надо.
- Тогда поехали.


Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments